– Кажется, у тебя клиент, Дон.

– Не очень-то он похож на клиента.

– Может, он ищет магазин электроники?

– Скорее всего. Наверное, сгорела плата любимого трансивера.

Они говорили обо мне, словно меня здесь нет. Я вдруг почувствовал легкую досаду. Сегодня день моего триумфа, я чувствовал себя героем. Героем, поборовшим самого страшного и сильного врага – самого себя. А тут неуместный сарказм. Впрочем, они ведь были недалеки от истины.

– Текилы! – громко сказал я и уселся на табурет у стойки.

Дон налил мне порцию, пододвинул блюдечко с настоящим лимоном и солью. Я выпил, грохнул стеклянным цилиндриком о стойку и завыл в потолок.

– Что с тобой, парень? – поинтересовался бармен.

– У вас тут отпускают в кредит?

– Первые три порции за счет заведения.

– Еще текилы, – потребовал я и стал рассказывать.

Внутри меня как будто плотину прорвало. Я ведь не разговаривал с людьми почти десять лет. После того дня меня словно заковало в панцирь. Ничего не мог ни в себя впустить, ни выпустить наружу. А тут я словно с цепи сорвался. Я рассказал все. Про Реколл, про Лору, про агорафобию. Рассказал совершенно незнакомым людям. Просто чувство было такое, что если все расскажу, то сброшу с себя чертов груз. Стану свободным.

– Да… – бармен покачал головой, когда я закончил.

– Нельсон, – представился незнакомец и продолжил: – Скоро, парень, от этой твоей агорафобии придется лечить весь город. Ты посмотри вокруг. Улицы пусты, с неба вместо дождя льется желтая гадость. Выйдешь на улицу без прорезиненной шляпы, облысеешь или экзему подхватишь. Воздух грязный, вонючий, а люди сидят по домам, втыкаются в свои сферошлемы чертовы. Никому ни до чего нет дела.

– Ну все, ты завелся, Нельсон. – Бармен подмигнул мне и принялся вытирать полотенцем стойку.