– Нас уже шестьдесят восемь. Разводим овец. Есть коровы, куры, козы, ну, и прочая живность. Я ведь раньше тоже в городе жил. Главным механиком был на заводе. Если что из железа сварганить – это ко мне. – Хоб довольно ухмыльнулся. – Мы все стараемся делать сами. В тридцати километрах военная база. Мы у них продукты на лекарства меняем. Ну, иногда одежду берем, обувь, инструменты, мелочовку разную. А так – все сами. Я вот, видишь, – Хоб потеребил полу куртки, – даже портняжничать начал.

Старик хохотнул и встал, разминая косточки.

– Лея, малышка! Иди сюда, умница моя, поешь. – Овцы мирно дремали, сбившись в кучу, и собака, оставив свой пост, подбежала к костру. Она осторожно обнюхала меня и направилась к своей алюминиевой миске. После еды Лея снова подошла ко мне. Повиляла хвостом, ткнулась мокрым носом в руку, и в моем мозгу вдруг вспыхнула яркая картинка: Томми – добродушный веселый Лабрадор. Я спускаюсь с красной пластиковой горки, а Томми скачет как сумасшедший внизу. Спуск. Я со смехом качусь кубарем по траве, а Томми вертится вокруг, лижет меня в лицо шершавым языком. Живот уже болит от смеха, я задыхаюсь, из глаз текут слезы, но я счастлив. И где-то рядом – мама. Я знаю, что где-то здесь, но в этой картинке ее нет. Пока нет.

В этот момент я и решил остаться. Жить под этим бесконечным небом, в окружении зеленых гор и журчания реки. По крайней мере, пока я не вспомню все.

Иногда над нашей деревней пролетают самолеты. Высоко. С земли виден лишь инверсионный след. Он медленно тает в синем небе, и я, глядя на него, вспоминаю свою жизнь в Технополисе. Самолеты – это, пожалуй, единственное, что напоминает нам о высокотехнологичной цивилизации.